Тишина в холле была живой - где-то ходили, чуть поскрипывая паркетом пола, откуда-то сбоку раздавались голоса, с улицы едва слышно пробивался гул дороги и голоса людей, спешивших домой. Искристый снег за окном был бел, чист и пах свежестью.
Служащий, один из секретарей, подошел к Райнхарду, остановился в двух шагах и приветливо поздоровался:
- Добрый день, коммандер. Студенты приступили к выполнению практически заданий, ваша очередь проверить их. Вот предписание - он протянул запечатанный конверт, коротко поклонился и ушёл. Рихтер знал, что увидит внутри - неизменный на протяжении многих лет лист бумаги, короткий список имен, полученные задания, краткий отчет по уже проделанной работе.
Спокойствие и тишина резиденции была обманчива. Говорили, что Август 3 стал совсем плох, что пост главы не идет ему, что пора что-то менять. Много разговоров, праздных и не очень, бурлил сейчас в кельях, библиотеках и учебных комнатах. Молодежь, живущая учебой, не слышала эти речи, но коммандер слышал эти тихие шепотки, видел, как вызревает недовольство. Мягкость Августа привела к тому, что буквально в начале недели вышел новый эдикт - Иных, которые не преступили закон человеческого мира, надо отпускать на волю. Это привело к ещё большему возмущению, и потому сейчас дворец Эфраима был похож на котел с избыточным давлением, как никогда.